Здарова!
Меня зовут Андрюха. Но друзья называют "Дрын". Правда друзей у меня не так уж много, так что свое прозвище я слышу не часто. Мне всегда было трудно находить общий язык с людьми, не знаю то ли я стеснялся, то ли не знал как себя вести, то ли как-то отличался от всех, кто меня окружал. Особенные проблемы с общением у меня были на втором курсе университета...Людям чтоб они не подурели нужны другие люди, которые могли-бы и хотели-бы их понимать. Нужны друзья, близкие, родные. Тогда рядом со мной не было таких людей и я дурел. Сильно дурел.
Первые пол года второго курса я жил в общежитии. Отвратительное место. Там ты или вечно сидящий в комнате загнанный задрот или полный долбаеб. Я был полным долбаебом, можно даже сказать полнейшим: жег двери, выкидывал из окна стулья со столами, ломал холодильники, стекла и челюсти. Благодаря мои подвигам мне удалось пересечь начерченную деньгами моего папы толстою и сначала казавшуюся такой далекой линию терпимости коменданта общежития. Я поставил точку в наших с ней отношениях поссав сначала ей на дверь, а потом на место вахтерши, я посцал даже на ебаную вахтершу. И вот меня выгнали.
Первый раз я оказался без крыши над своей дурной головой. Тогда еще мой отец не считал меня безнадежным придурком и ему удалось подыскать мне в центре города хорошую трехкомнатную квартиру с евро-ремонтом и сожителем. По деньгам все выходило вообще круто - 150 долларов в месяц с меня, 150 долларов с соседа. Моя комната была через гостиную от соседа. Понемногу привыкнув и раззнакомившись друг с другом мы начали понемногу общаться. Соседа звали Витёк. С виду обыкновенный мужик с обыкновенной работой: среднего роста, спортивного телосложения, аккуратный, ответственный, с приятный низким голосом. Такие как Витёк становятся управляющими банковских отделений останавливаясь на той твердой почве, с которой завистливо смотрят вслед улетающему журавлю, но радуются синице в руках.
Я сразу понял, что Витёк не тот чувак с которым у меня получилось бы стать хорошими друзьями. Разница в нашем с ним воспитании была настолько большой, что какие-бы мы не заводили разговоры они заканчивались неискренней, натянутой улыбкой и короткой паузой. Но в целом все было нормально. Мы ладили. Витёк не был засранцем, не занимал по долгу туалет с ванной, часто задерживался на работе и ничего от меня не требовал, словом не задрачивал попусту. Так прошло две недели... Не скажу, что за это время я почувствовал себя счастливым, но мне стало легче: я уже не укуривался и не устраивал себе 3-х дневные марафоны, не напивался и никого не бил, начал ходить на пары, начинавшиеся с 8 утра, даже подумывал опять вернуться на бокс. Жизнь потихоньку налаживалась. Пока....
Во всех историях есть такое универсальное "Пока...", его используют все, в конце добавляя не менее универсальное "... и я охуел".
Пока я не пришел раньше обычного в субботу, из-за того, что у меня отменили последнюю пару и зашел в гостиную, в которой на большом, кожаном, ахуительном диване какой-то здоровый длинноволосый кавказец вытрахивал весь какой только можно вытрахать дух из Витька. На Витьке был одет один только фартух, а рядом с его лицом валялся смятый белый чепчик. Эти два гомодрила забавлялись, играли в ролевые игры: Витя называл ебущую его в задницу волосатую обезьяну "Сеньором", кричал и просил сильнее, а тот в ответ хлестал его по жопе. Когда гомосеки порют друг друга в них все равно остается что-то мужское, крупица, называемая стоном - он похож на борьбу:"ММФУХ-ММФУХ" - громко и на выдохе, будто два борца сражаются за победу на пределе своих возможностей. Анальных возможностей....
Я не знал что делать. Я не знал что думать. Мне стало страшно. Я так испугался, что просто упал в обморок.
Очнулся вечером в своей кровати, раздетый по пояс и укрытый до подбородка. На кухне сидел Витя, было видно, что он волновался, его пальцы судорожно барабанили по столу, а в глазах была пустота. "Понимаешь, Андрюха, тут такое дело, я не говорил тебе, думал ты не поймешь...":- начал он, но только я увидел Витю мое восприятие как будто отключилось передо мной сидел просто шевелящий губами человек, он жестикулировал, сочувствующе смотрел на меня, расхаживал по комнате. Он боялся. Хотел все уладить. В конце своей трогательной гейской речи Витя подошел ко мне и протянул руку. Стоило мне посмотреть на нее как тут же в голове всплыли крики, смятый чепчик и тот ебаный задраный фартух. Мне стало мерзко. Так мерзко, что видео, где две телки сначала лижутся, а потом жрут свое говно со ртов друг дружки показалось бы просто ахуенно снятой эротикой. Не сказав ни слова я ушел спать - мне нужно было отдохнуть.
До того дня я никогда не сталкивался с пидорами. Нельзя сказать, что мое отношение к ним было плохим. Мне было просто пофиг. Но если бы до этого ко мне бы подошел какой-то пидарас и просто похлопал по плечу или там руку протянул или там еще что-то "дружеское" учудил я не раздумывая вломил бы ему по его голубому ебальнику. Я радикальный натурал на все сто из ста процентов, и хуй я ложил на это гомосячье общество. Мне все равно. Я о нем и не думаю. Главное - меня не трогайте и все типи-топ будет. Наутро мы с Витей заключили договор:
1. Меня заранее предупреждают о "пидарских делишках"
2. В мою комнату никто не заходит, даже по экстренным причинам
3 .В голубые движения нельзя вплетать ничего такого, что используется нами обоими, то есть мной
4. Он может приводить своих дружков домой, но только если они не будут гомосятничать при мне.
5. И раз уж рядом со мной живет тот, кто позволяет себя пороть, то пусть он готовит жрать, стирает и убирает везде, кроме моей комнаты. Я буду обеспечивать его всем самым необходимым.
Хоть конфликт вроде и был исчерпан осадок все же остался: дверь в ванную я закрывал на защелку, перестал поворачиваться спиной к Вите, а жопа моя больше никогда не садилась на ахуительный кожаный диван в гостиной.
Всю последующую неделю я жил как царь: мне готовили, меня обхаживали, обо мне заботились, но царская жизнь не такое уж и масло потому-что ты постоянно ждешь кинжала в спину. В моем случае кинжалом был здоровый хуй волосатого кавказца. Хоть поводов для беспокойства на самом деле и не было, а "Гейский плов", который готовил Витёк оказался самым вкуснейшим пловом, какой я когда-либо пробовал.
В субботу в гости к Витьку пришел Набиль, та здоровая, голубая обезьяна. Они сидели сжав коленки рядышком друг с другом, на моем когда-то любимом диване, я - в кресле напротив, на столе стыла приготовленная Витьком еда. Я сидел и смотрел на них, как обнюханный Тони Монтана, с презрением и готовностью дать отпор любой их замашке. Как-бы не было противно, но оказывается у пидаров такая же бурная личная жизнь, как и у нормальных людей: они подолгу встречаются, а потом расстаются, ссорятся, кидают трубки, не отвечают на звонки, дарят цветы, конфеты, дибильных плюшевых медведей и они тоже изменяют друг другу. И тут уже хуй его знает как судить кто из двух взрослых, здоровых, ебущих один одного в жопу мужиков блядь? Набиль - любовник Вити, который уже три года встречается с Колей. Почему у них такой замес меня не вообще не волновало, но не трудно было догадаться, что очку Витька прибор Набиля вероятнее приятнее чем Колька, а этот "ласковый и нежный звэрь" всегда рад стараться. После ужина ко мне подошел Витёк и предупредил о "пидарских делишках". Почему-то тогда это стало для меня последней каплей что-бы покончить с тем правильным образом жизни, который я вел. Номер барыги всегда стоял у меня на быстром наборе. Я чувствовал себя до того прескверно, что после того, как покурил поехал с ним кататься по ночному городу. Вернулся домой только на следующий день к обеду, в холодильнике меня ждали заботливо приготовленные борщ, салат и пюре с котлетами. Я добил то, что у меня осталось с ночи, покушал и лег спать.
Точно помню, что именно после той ночи мне начали сниться сны про гнусные планы моего домашнего гомосека заполучить мой зад. Мне снилось, что я бегу от Витька по нашему коридору, меня охватывает страх: Витёк так близко, а до двери еще так далеко:" Не бойся, я помогу тебе, Андрей, иди ко мне"- засовывая руки в карманы своего фартуха вальяжно говорит Витек. Я подбегаю к двери, а ее открывает Набиль - это ловушка, мне некуда бежать, нечего делать - я пойман! Пойман как загнанный волк, последний из настоящих волков, и мне сейчас задерут хвост и начнут трахать в мой волчий зад. Сопротивляться бесполезно - ты связан, дружок, твой палач расстегивает ширинку... Тебе остается только выть, но уже не на луну.
Беспокойство охватившее меня постепенно превращалось в паранойю, я подолгу сидел запершись в комнате, выбираясь из нее только что-бы сходить в туалет или пожрать на кухню. Мой барыга остался единственным человеком, с которым я общался, он всегда готов был придти на помощь: две с половиной недели мы с ним гасились всем, что у него только было....
Видели бы вы меня в те дни: мешки под глазами, вздувшиеся, постоянно пульсирующие вены на руках и висках, 5 килограмм потерянного веса, грязная одежда и пустота в глазах. Накруты, сопровождавшие мои марафоны превратили 3-шку с евро-ремонтом в каторгу. Я не мог там спать, спокойно ходить в туалет, думать, играть в компьютер, кушать "гейский плов". Я не мог там находиться! Все что-бы ни делал мой на самом деле доброжелательный, робкий сосед мой мозг превращал в часть одного большого плана по переманиванию меня на голубую сторону силы.
И вот я, как облезший и потрепанный дворовой кот вернулся домой после своего очередного забега, на этот раз уже 4-х дневного. Мне жутко хотелось вымыться, переодеться в чистые вещи, закрыть дверь в свою комнату и лечь спать. Но не тут то было. В тот день Витёк праздновал свой 29-й День рождения, повсюду цветы, шарики, большой торт со свечками на столе и самые "близкие" друзья: Колька, старающийся себя не выдать Набиль и какой-то хер в очках, с акающим, московским акцентом. Весь праздник проходил под "Чай Вдвоем", "Винтаж", Филлипа Киркорова и прочие гей-гимны. Витя пригласил меня пройти к столу, но я отказался на что акающий пидор фыркнул очень сильно возмутившись, но мне было все равно. Ванна в тот момент волновала меня куда больше чем слова какого-то дегенерата. Горячая вода ласково приняла меня в своим объятия: мышцы расслабились, глаза слиплись - я уснул. Проснулся от того, что вода уже стала холодной. Вечеринка продолжалась музыка орала, геи все не угоманивались. В кармане у меня оставалось еще 2 чека какой-то прущей розовой дури, подогнанной мне Толяном. Нюх-нюх. Сегодня дома мне не будет покоя, поэтому надо собираться и ехать отсюда куда подальше. Я пошел в свою комнату что-бы переодеться и взять деньги, но зайдя туда я обнаружил, что моя постель помята, а на ковре валяется гондон. Все остальное докрутила за меня наркота: как гадалка видящая в зеркальном шаре будущее я увидел как все эти пидарасы валяясь и смеясь трахались, скакали на моей кровати, кончали на мою подушку. Эмоционально это похоже на то, что тебя выебали пока ты спал, оставив при этом на твоем лице тот самый гондон, который сейчас лежит на ковре. Я был опущен. Унижен. Мне кончили на лицо и вытерли член об волосы. Из колонок орала эта дибильная песня 90-х "I'm blue labudi-bu-du-da, labudi-bu-du-dа". Когда-то давно пацаны подарили мне бейсбольную биту, настоящую бейсбольную биту. Такая большая и черная, ей играют профессионалы в Америке. В тот день я стал лучшим бьющим игроком. Первый мяч в аут я отправил в коридоре, музыка добавляла накала, тот орущий " labudi-bu-du-dа" ублюдок заставлял меня настолько сатанеть, что я еще минуту выбивал дурь из Набиля. Порошок разгонял - следующее были Витёк с Колей, а москвича я поймал уже на кухне, разговаривающим по его модному айфону. Я снес им башку. Всем 4-рым. Они лежали кто где, беспорядочно раскинув руки мордой в луже собственной крови. Мочить пидаров наверное так же весело как и мочить зомбаков. Порошок помог мне все устроить: каждому на голову я свалил здоровый предмет. Кому шкаф, кому бейсбольный шар, кому еще какую-то херню.
Надо было сваливать. Я позвонил Толяну, собрал одну сумку вещей, взял ноутбук, документы, включил весь какой можно было включить газ, вылил на пол все бухло и свалил на хрен из этого голубого гнезда.
Через два дня ебнуло, на квартиру обрушился верхний этаж, уничтожив все какие можно улики, бабульки под подъездом сказали милиции, что там день и ночь играла музыка под которую постоянно орало пьяное кодло, а я сидел и курил, наслаждаясь той суетой, которую мне удалось учудить. Вот в принципе и все.
А что происходит в моей жизни сейчас уже совсем другая история....
Казимиров
26.11.2012
Комментариев нет:
Отправить комментарий